Что говорят врачи
Георгий Манихас, Главный онколог Северо-Западного федерального округа
Те технологии, те лекарственные средства, те диагностические приемы, которые там (Германия и Израиль) сегодня выполняются, — они же в полном объеме и качественно делаются и у нас, в России. Это я говорю официально. И меня в этом поддержит любой врач. У нас порой некому перевернуть больного, вот об отсутствии какого сервиса идет речь. У нас некому больного помыть и некому сменить вовремя простынь, хотя она есть, причем любая. Это раньше проблема была в том, что нечего было постелить. А сейчас некому. Средняя укомплектованность персоналом – от 40 до 60%. Второе, ни одно государство в мире сегодня не может себе позволить лечить высокоэффективно и качественно онкологическое заболевание, это разорительно. В свое время американцы назвали эту проблему угрозой национальной безопасности. Мы все вышли из Советского союза, и у нас все изменилось в стране: и образование стало платным, и в детский сад не попасть из-за очередей, но здравоохранение как было в Конституции бесплатным, так и осталось. Поэтому такой подход «я хочу получить от государства по ОМС все, что необходимо» не работает. Нет у государства сегодня всего, что необходимо, и это нужно понять. Я сторонник того, что деньги, которые человек сегодня несет за рубеж, нужно направить в нашу страну. И поэтому страховщики будут делать маршрутизацию в те учреждения, которые будут соответствовать определенному рангу, где будут соблюдаться качественные стандарты. Скажите, пожалуйста, кто-нибудь пробовал сегодня принести в больницу купленный оригинальный препарат с целью использования? Нельзя, а за рубежом можно. А мы постоянно говорим о софинансировании. Так что кроме обсуждаемых механизмов нам нужно менять что-то в наших законах в том числе.
Рустем Хасанов, Главный онколог Приволжского федерального Округа и Республики Татарстан
Я врач, главный врач и онколог уже три десятка лет. Я хотел бы отметить, что я впервые сегодня услышал от официального представителя Минздравсоцразвития России, что этот тариф ОМС не обеспечивает необходимого финансирования. Сейчас до сих пор все так, нам говорят: законы есть, ОМС есть, мы вам все дали. А теперь, ты – врач, ты обеспечь всем больного, ты виноват. Пациент страдает, потому что не знает, правильно ли ему посоветовали, куда идти лечиться. Онколог страдает, так как он понимает, что нужно, как нужно, но не может выписать препарат, потому что его на складе нет. А на складе нет, потому что ОМС или ДЛО эти потребности просто не обеспечивают. Когда мы сравниваем Германию, Израиль, США или Россию в принципе, вопрос здесь только в том, сколько лет деньги вкладывались в отрасль. Так что речь здесь идет о том, чтобы сохранить ОМС и на него дать человеку все, что ему нужно для лечения. Конечно! Но и сделать дополнительный источник финансового обеспечения. Ну не обеспечиваем мы сейчас женщин с раком молочной железы Герцептином на 100%, а он им нужен сегодня. А этот препарат стоит 1 млн руб. в год. А если женщина застрахуется, она будет иметь такую возможность. Возможно, после внедрения таких страховок нас перестанут обвинять в том, что мы не знаем чего-то, что знают онкологи в Израиле, и может быть поймут, что другие деньги нужны, чтобы эффективно лечить больных. Тогда может у нас появится возможность дать пациентам в полной мере свои знания, умения и навыки.